- Не звони... Понял? - повторил дед Арнаутов.

- Понял, - произнес Каукалов тихо, - чем воробей ворону донял.

В проулке, когда вышли на свет, Каукалов достал из кармана деньги, отсчитал две тысячи, отдал напарнику.

- Держи! Как и договаривались.

Лицо Илюшкино едва приметно дернулось, взгляд сделался туманным.

- Так ведь же...

- Держи! - Каукалов снова ткнул ему деньги. - Дают - бери, бьют беги!

- Давай поровну!

- Нет. Я же обещал, что ты заработаешь две штуки - две штуки тебе и даю.

- Ладно, - сказал Аронов, принимая деньги, - у меня найдется приемщик получше этого угря в галошах.

- А вот это - дело! - одобрил Каукалов. - Действительно - найди другого угря! Пусть он будет судаком, пусть будет щукой или язем, но более щедрой рыбой, чем старый мухомор.

Через два дня они взяли другую машину - "опель" редкого серебристого цвета, за рулем которого сидел улыбчивый редковолосый парень с красным носом и повадками "голубого" - он сразу положил глаз на Каукалова и очень внимательно следил за ним в висящее над головой зеркальце заднего вида: поймав взгляд Каукалова, расцветал, словно красная девица. Каукалов сидел с непроницаемым, почти каменным лицом - делал вид, что не замечает. Аронов вальяжно развалился впереди, закинув на кожаное сиденье руку.

На этот раз направлялись в сторону Юго-Запада, ехали по угрюмой, пустынной набережной - впрочем, пустота многолюдного города стала для Каукалова уже привычной, ошеломляла она лишь в первое время, а сейчас нет, сейчас уже не ошеломляла, Каукалов даже специально считал машины, попадающиеся навстречу - их на всей длинной безрадостной набережной оказалось лишь две: старая "Волга" с визгливыми тормозами и пьяно вихляющая иномарка, её вел могучий битюг с тяжелым бритым затылком - явно, чей-то охранник, - и все.