Прохвессор строчил что-то в блокноте. Он поднял глаза и заметил меня.

- Что ты делаешь? - спросил он.

- Тут было что-то неладно, - соврал я. - Не иначе как вы тут мудрили с батарейками. Вот сейчас испытайте.

- Здесь? - возмутился он. - Я не хочу возмещать убытки. Испытывать надо в безопасных условиях.

- Видите вон там, на крыше, флюгер? - я показал пальцем. - Никто не пострадает, если мы в него прицелимся. Можете испытывать не отходя от окна.

- Это... Это не опасно? - ясно было, что у него руки чешутся испытать ружье. Я сказал, что все останутся в живых, он глубоко вздохнул, подошел к окну и неумело взялся за приклад.

Я отодвинулся в сторонку. Не хотел, чтобы шериф меня увидел. Я-то его давно приметил - он сидел на скамье возле продуктовой лавки через дорогу.

Все вышло, как я и рассчитывал. Гэлбрейт спустил курок, целясь в флюгер на крыше, и из дула вылетели кольца света. Раздался ужасающий грохот. Гэлбрейт повалился навзничь, и тут началось такое столпотворение, что передать невозможно. Вопль стоял по всему городку.

Ну, чувствую, самое время сейчас превратиться в невидимку. Так я и сделал.

Гэлбрейт осматривал ружье, когда в номер ворвался шериф Эбернати. А с шерифом шутки плохи. У него был пистолет в руке и наручники наготове; он отвел душу, изругав прохвессора последними словами.

- Я вас видел! - орал он. - Вы, столичные, думаете, что вам здесь все сойдет с рук. Так вот, вы ошибаетесь!

- Сонк! - вскричал Гэлбрейт, озираясь по сторонам. Но меня он, конечно, увидеть не мог.

Тут они сцепились. Шериф Эбернати видел, как Гэлбрейт стрелял из ружья, а шерифу палец в рот не клади. Он поволок Гэлбрейта по улице, а я, неслышно ступая, двинулся следом. Люди метались как угорелые. Почти все прижимали руки к щекам.

Прохвессор продолжал ныть, что ничего не понимает.

- Я все видел! - оборвал его Эбернати. - Вы прицелились из окна - и тут же у всего города разболелись зубы! Посмейте только еще раз сказать, будто вы не понимаете!