- Доминанта, типичная доминанта. А у тебя вся семья... э-э... со странностями?

- Эй, легче на поворотах! - пригрозил я.

- В смысле - все ли умеют летать?

- Сам-то я еще не умею. Наверно, мы какие-то уроды. Дедуля у нас золотая голова. Всегда учил, что нельзя высовываться.

- Защитная маскировка, - подхватил Гэлбрейт. - На фоне косной социальной культуры отклонения от нормы маскируются легче. В современном цивилизованном обществе вам было бы также трудно утаиться, как шилу в мешке. А здесь, в глуши, вы практически невидимы.

- Только папуля, - уточнил я.

- О боже, - вздохнул он. - Скрывать такие невероятные природные способности... Представляете, что вы могли бы совершить?

Вдруг он распалился пуще прежнего, и мне не очень-то понравился его взгляд.

- Чудеса, - повторял он. - Все равно что лампу Алладина найти.

- Хорошо бы вы от нас отвязались, - говорю. - Вы и ваша комиссия.

- Да забудь ты о комиссии. Я решил пока что заняться этим самостоятельно. При условии, если ты будешь содействовать. В смысле поможешь мне. Согласен?

- Не-а, - ответил я.

- Тогда я приглашу сюда комиссию из Нью-Йорка, - сказал он злорадно.

Я призадумался.

- Ну, сказал я наконец, - чего вы хотите?

- Еще не знаю, - медленно проговорил он. - Я еще не полностью охватил перспективы.

Но он готов был ухватить все в охапку. Сразу было видать. Знаю я такое выражение лица.

Я стоял у окна, смотрел на улицу, и тут меня вдруг осенило. Я рассудил, что, как ни кинь, чересчур доверять прохвессору - вовсе глупо. Вот я и подобрался, будто ненароком, к ружью и кое-что там подправил.

Я прекрасно знал, чего хочу, но, если бы Гэлбрейт спросил, почему я скручиваю проволочку тут и сгибаю какую-то чертовщину там, я бы не мог ответить. В школах не обучался. Но твердо знал одно: теперь эта штучка сработает как надо.