Утопия переросла в жестокий феодализм, из зыбкого тумана которого не видно будущего. Но вскоре лучи рассвета пронзили сырой воздух землянки и рубцом света поползли обратно ко входу в туннель. Солнце поднималось. Время приезжать Дядюшке Харрису. Я повернул голову и посмотрел на Ольгу. Она спала, подрагивая веками и шевеля губами. Губами, красоту которых невозможно передать. Я поддался назойливому тяготению, но когда между нашими устами осталось совсем чуть-чуть, я отпрянул. Нет, пусть спит. Она и так много пережила, пусть отдохнёт. Время потянулось, как дёготь на ложке. Секунды стали часами, часы сутками. Бежать сейчас? Нет, снаружи наверняка кто-то есть. Вдруг в кармане зазвенел зуммер. Сигнал! Дядюшка Харрис где-то в радиусе ста метров. Пора! Я разбудил Ольгу и мы, протолкнувшись в дверь каморки, вывалились в коридор и побежали по грязи к выходу. Земля затряслась, и нас обсыпало мокрой почвой, - это приближался трейлер Дядюшки. Стены угрожающе задрожали над нами и вдруг остановились. Воронку выхода накрыла тень трейлера. Я поднялся по импровизированной лестнице и открыл люк в дне грузовика. Ольга исчезла в нём первая. Я сразу же после неё. Мои ноги ещё находились за пределами трейлера, когда машина тронулась. На одном месте оставаться было нельзя ни в коем случае, иначе возникнут подозрения. Через проём в полу было видно, как проносятся под нами поросший молодой травой пустырь, одинокие валуны, смятые кем-то ограждения. Я наклонился и закрыл люк. Видение исчезло. В трейлере отсутствовали окна, и мы оказались полностью отрезаны от внешнего мира. Оставаться посреди полупустого фургона было небезопасно, поэтому мы спрятались в ящик для инструментов, довольно просторный для двоих, с предусмотрительно просверленными дырочками для вентиляции. Ящик имел не так уж много преимуществ перед земляной нишей, но здесь хотя бы было теплей. В углу оказалась настойка на ореховых перепонках (тоже нарушение Закона), бережно приготовленная Дядюшкой Харрисом. Алкоголь приятно обжигал онемевшее нутро и туманил разум.