Получится неплохая мозаика, под которой было бы уместно написать: "В память о двух умалишенных субелях". Руки начинали трещать по швам. На запястье открылась утренняя рана, боль пульсировала в ней. Мне неожиданно захотелось отпустить автомат, но когда я представил, что мы сорвемся с кабеля и полетим вниз с ускорением 9,81 метров в секунду в квадрате, я еще крепче вцепился в спасительный кусок металла, который уже успел разогреться и жег руки. Стена была совсем близко. Нет, если прикинуть, мы летели прямо на перила пожарной лестницы. Если сейчас ничего не предпринять, то через решетку пройдет только наш фарш. Я попытался перекричать грохот выстрелов. доносившихся позади: - Ноги! Выставь ноги! Нет-нет! Подожми их! Я поднял ноги на прямой угол, и мы с огромной скоростью влетели в решетку. Она сорвалась с пайки, тем самым затормозив наше движение. Я наконец отпустил одну руку, и мы упали на стальные прутья. У меня перехватило дыхание, сердце бешено рвалось из груди. Ну и полет! А, хотя, неплохо. Стоит попробовать повторить как-нибудь на досуге. - Ты в порядке? - спросил я у Ольги. - Что с ногой? Она сидела, обхватив колено руками и положив на него голову. - Об решетку... - сказала она в промежутке между стонами. Я ощупал ее колено: оно вздулось, но перелома не было - так сказал анализатор рубцевателя. Потом он сделал укол обезболивающего. Боль частично унялась. - Смотри, - воскликнула Ольга, показывая вниз. - Дядюшка приехал за нами. На дороге у обочины затормозил трейлер с синей полосой вдоль фургона. - Будем надеяться, что это он. Зуммер. Значит, это Харрис. - Шендс! Они едут к нам! Полицейские отважились повторить наш трюк. Трое на дубинках-шокерах неслись прямо на нас. Я вскинул автомат, направил его ствол точно на блюстителей Закона и нажал спусковой крючок. Полицейские потеряли контакт с кабелем и полетели вниз. Но ощутить красоту полета они так и не успели, ибо умерли, когда пули "АК" поразили их.