Я потащил Ольгу по подземному туннелю, вырытому накануне. На голову падали комочки грязи и песка. Я отворил стену, которая оказалась дверью, и мы с Ольгой забились в узкую нишу. Дверь плотно закрылась. Снаружи она - земля. Может быть, не заметят... В начале туннеля послышались голоса и топот ног. Я сильнее прижался к Ольге и потянул на себя дверь. Девушка тяжело дышала. Что с нами будет? Вне Закона... Голоса слышались всё ближе и ближе. Заметят? Голоса звучали близко-близко. Казалось, если протянешь руку, то почувствуешь источник голоса. Они здесь! Что будет? Теперь голоса удалялись, постепенно затихая. Я тяжело вздохнул и едва слышно, дрожащим голосом шепнул Ольге: - Всё будет хорошо. Не беспокойся. Хотя я сам себе не верил. Как может быть хорошо, если мы стали изгоями лантического общества? Где нам скрыться? На Земле больше нет места, где можно было бы двум субелям утаиться от Закона. Мы были загнаны в глухой угол. Выходить ещё было нельзя - снаружи караул. Нужно ждать. Воздух быстро стал тяжёлым и жарким, он обжигал лёгкие и сердце, растворяя разум. Если не приоткрыть дверь, мы задохнёмся. Тяжёлое, но ароматное дыхание Ольги, такой близкой сейчас, но также близкой от грани жизни и смерти, сотрясало напряжённую атмосферу. Я слегка отпустил дверь, но та не поддавалась. Ольга онемевшими пальцами вцепилась в неё. Ей было страшно, но она держалась твёрдо, слишком твёрдо для девушки. В темноте я не видел её лица, поэтом не мог понять, что она чувствует. Но если бы и видел, всё равно не понял бы, - она умела скрывать свой внутренний мир от всех. Самый непостоянный внутренний мир. - Воздух, - ласково прошептал я. Она поняла просьбу, но не сразу отпустила дверь. Наконец появилась узкая щёлочка, сквозь которую сквозила приятная сырость. Я приоткрыл дверь ещё больше, чтобы воздух мог свободно кочевать. Облокотившись на сырую стену, я почувствовал резкую боль в руке. Рана сильно кровоточила. Я приложил небольшое, размером с аудиоплейер, устройство - рубцеватель.