— Вначале, когда своих на ноги поставила, ребята мои тоже просили уйти с работы. Мол, дома дел хватает. Но вскоре внуки пошли, с ними траты увеличились. Детям трудно стало, помогала им. Оно хоть и немного, но кстати было. Нынче правнуки пойдут, опять сгожусь. А покуда детям нужна — жизнь в радость. Не лишняя в доме, не обуза и не иждивенка. Что толку с моих соседок? Поуходили на пенсию, а теперь лавки задницами греют во дворах, сплетни сводят. Никому не в радость такая старость.

Я этого не хочу. Пока жива — двигаюсь. Каждый день ребятишек на свет принимаем. Одна беда — мало их нынче рождается…

— Да и эти не всем нужны! — отозвалась Лелька.

— Это почему? — удивилась медсестра, и Лелька рассказала ей о себе:

— Куда мне с дитем? Никому не нужна. Нигде не примут. Хоть в петлю лезь.

— Не надо так. Вот моя сменщица о дите мечтает. Сама давно замужем, а не беременеет. Хочет взять чужого, да никто не отдает. Я ей позвоню сейчас, пусть придет, может, договоритесь.

— Нехай родит сначала! А там видно будет, — отозвалась соседка-роженица — пожилая женщина и добавила: — Может, объявятся ее родители, увидят внука иль внучку, и смягчится сердце, оставят, признают своим. Отдать никогда не поздно.

А вскоре у Лельки начались схватки. Она никогда о них не слышала, ничего не знала о родах и, вцепившись в койку, молча терпела боль. А в палату привели молодую женщину. Она едва переставляла ноги. Напилась, чтоб легче перенести схватки. Медсестра, врач и акушерка ругали ее, а она пьяно хохотала:

— Во! Просрусь теперь этим гадом, потребую с Вовки ящик коньяку! Это он хотел сына и заделал! Будь тогда я потрезвей, не влетела б к вам! Теперь вот мучайся! Самого, козла, растить заставлю! Гад ползучий, это сколько он моей жизни отнял? Почти год ходила как слониха! Ни в ресторан, ни на дискотеку не возникни! Все пальцем на брюхо тычут! Не хочу! Надоело!

Лелька, терпевшая боль часа три, не выдержала и заорала изо всех сил. Боль показалась невыносимой.