Новенькая даже отпрянула в страхе.

— Ты чё так звенишь? — спросила Лельку.

— Погоди! Сама скоро взвоешь. Так достанет, что коньяк не поможет. На стенку полезешь, — припугнула соседку.

— Зачем? — удивилась та искренне.

— От радости! — взвыла Лелька и, скрутившись на полу, орала оглушительно.

— Слушай, перестань глотку рвать! Я спать хочу, — попросила соседка.

— А мне плевать! Тут роддом, а не санаторий! Иди в коридор, — злилась Лелька.

— Чего? Чтоб я в коридор смылась? Да кто ты есть, чмо вонючее! Одно слово еще, и выкину из окна! Захлопнись, чтоб не слышала. И моли Бога, чтоб, покуда проснусь, тебя тут не было. Я с бодуна злая! Секешь, телка? — Легла на койку и отвернулась к стене.

Лелька искусала в кровь губы, терпела сколько могла, но на рассвете не выдержала и заорала снова.

Соседка испуганно уставилась на нее, оторвав голову от подушки. Она долго не могла вспомнить, где находится, а когда в памяти просветлело, громко и грязно заматерилась. Но это не помогло. Лелька кричала так, что стекла в окнах дрожали мелким бесом.

— Послушай, а где у тебя болит? — спрашивала соседка.

— Везде!

— Во бляди! А мне сказали, если хорошо ужраться, то схваток не почуешь. Я вчера столько коньяку выпила, а схватки прошли. Думала, рожу и вовсе не почую, да хрен. Пацан, видать, выпил и окосел, теперь спит. Не торопится вылезать на свет. Но как проснется, опохмелку потребует. А как я ему туда подам? — указала на живот.

— Да очень просто. Ляжь на койку и меж ног все поставь, он на приманку сам выскочит что пуля! — сморщилась Лелька от резкой боли.

— Слушай, а ты вообще с кем живешь? Мужика имеешь иль нагуляла себе?

— Был любимый. Всего один раз мы с ним побаловались. И подхватила. Написала ему в армию, а от него ни слова. Куда теперь денусь с ребенком — ума не приложу.