Мать домывала полы в прихожей, бабка у печки возилась со стряпней. Обе остолбенели. Мать выронила тряпку. Бабка спешно вытирала руки о фартук.

— Лелька! Живая! Навовсе всамделишная! А то тут по тебе поминки справить хотели эти злыдни! Думали, загинула вконец бедолага! Ан Бог уберег от погибели нашу кровинку! — голосила бабка, выдав обоих родителей.

Лелька расцеловала бабку в морщинистые щеки, обняла дрожащие плечи. С матерью поздоровалась едва приметным кивком. Та хотела подойти к дочке, но раздумала, взялась за полы, а Лелька, сняв шубу, сапоги, стала разгружать сумки.

— Баб, вот этот сыр тебе. Он мягкий и очень вкусный. Никому его не давай. Вот ветчина индюшиная — тоже к завтраку хороша. Это масло вологодское — не экономь, еще привезу. Там карбонат, это шейка свиная, да, тут красная рыба — ешь на здоровье. А эти и на селедке обойдутся! Вот тебе чай цейлонский, мед туркменский. Здесь конфитюр малиновый и земляничный. Это полуфабрикат торта, на пачках написано, как готовить, мороки никакой, а вкусно! Нет, здесь конфеты и готовый торт, там мясо, гречка, то, что ты любишь. А вот тебе кофта и тапки, платок, носи, не береги на смерть.

Бабка растерянно смотрела на мать и отца. Лелька приметила:

— Они меня поминали! А с покойника что взять? Ждать нечего! Да и у меня в душе к ним все умерло. Уже не оживет. Они за копейку друг друга удавят…

— Вон отсюда! — выпрямилась мать.

— Я не к тебе пришла — к бабке, так что не фантазируй много! — осекла дочь.

— А ребенок как? — вспомнила бабка.

— Он в порядке, хорошо растет.

— Мальчик иль девочка?