Девка позвонила домой. Нарвалась на мать. Та еще ничего не знала о смерти мужа. И она, опередив дочь, сказала:

— Тебя отец ищет в городе. Ему мужики сказали, что в притоне ты живешь. Он пошел разузнать. Если так, своими руками порвет. Уж один раз оплачем.

— Сначала его забери из милиции. Труп. Поняла? А то понравилось вам других поминать. Себя оплачьте для начала, до меня еще не дошла очередь. Его урывай. Бери машину и кати в горотдел.

На следующий день мать сама ворвалась в притон. Сыскав Лельку, вцепилась ей в волосы, заорала зверино:

— Это ты, блядища, отца убила, из-за тебя умер! Менты размазали! Весь в синяках лежит в морге! Чтоб ты сдохла, змея!

— Отцепись! — отталкивала от себя мать, но та смотрела на дочь, обезумев от горя. До ее сознания не доходили слова. Бабу едва оторвали вышибалы и выставили на улицу. Она колотилась в ворота, пока ее не забрали в психушку. Лелька, несмотря на позднее время, поехала к бабке, жаль было старую. Решила исподволь подготовить к случившемуся.

Бабка не спала. Она стояла на коленях перед иконой Спасителя и молилась ему, чтоб оградил семью от горестей, вернул всех к согласию, к своему очагу, с любовью и терпением.

— Выведи, Господи, нашу маленькую из места грязного, убереги от распутства и греха. Не дай погибнуть в позоре… — Оглянулась, приметила Лельку и, поклонившись образу, встала с колен. — Своих видела? Тебя искать ушли. Оба…

— Бабулька! Милая моя! Они меня хотели убить, — заплакала Лелька.

— Да Бог с тобой! Что несешь, одумайся! Ведь ты им родная, кровная! Как можно?

— Бабуль, не брешу. Сами они в том сознались. Отец возле магазина чуть не убил. Чужие люди вступились и отняли меня у него…

— Леля, малышка моя, довели его, наплели — вроде ты в бардаке нынче прижилась и ублажаешь всех подряд за деньги. Ну а ему как стерпеть? Вот и пошел убедиться, правду ли говорят или обоврали без вины. Скажи мне, верно те слухи пустили или с зависти позорют? — затаила дыхание.