Твое письмо я получил вместе с материным. Ты уже была без сына и жила в притоне. Что можно исправить в этой ситуации? Я написал тебе много писем. Очень злых. Отправить не пришлось, не решился. Боялся — ты могла наложить на себя руки. Так мне казалось. Потом понял, что ошибался. На это способны те, кто имеет совесть. Почему не сдала сына в приют? Оттуда его можно было бы забрать! А ты продала! Вот и цена тебе. Меня тоже променяла на бардак. Почему других дождались? Да потому что любили! Ты не способна любить! Если б можно, хотя так и сделала, свою любовь продала бы. Да и была ли она?

- Упрекаешь? Тебя бы на мое место! — бледнела Лелька.

Я б глянул на тебя в своей ситуации, ты обычных

трудностей не выдержала. А в жизни всякое случается. Вон мой друг, ты его знаешь, вместе с ним устроились частными охранниками к предпринимателю, а его убрать вздумали конкуренты, так Пашка собой заслонил мужика. Для обоих обошлось. Но жена Павла тут же на работу примчалась. Никто ей не звонил, она сердцем почуяла. И лишь когда убедилась, что ранение легкое, успокоилась. Но и теперь просит его сменить место работы, боится за него. Сама как белка в колесе крутится. Живет для ребенка и мужа. Ты так не способна. Предпочитаешь обратное. Для тебя любовь мужчины — это деньги, дорогие подарки. Истинной цены не знаешь.

— Сволочь ты, пакостливый хорек! Бросил меня поды-хан, да еще упрекаешь, что выжила! Поучаешь, как надо было ждать тебя? А ты того стоил, быдло? Втоптал в грязь! По и всем вам назло жива! И никогда не вернусь к тебе, не умоляй и не трепись про любовь! Ты никогда не любил и не сможешь. Не тебе болтать о ней. И не приходи! Не хочу видеть гада!

Я и не зову, ни о чем не прошу! Надо посеять мозги, чтоб простить такое. Ты слишком размечталась. Может, какой идиот простил бы, но не я. Шлюх в жены не берут, запомни это. С ними лишь развлекаются, когда все беды позади, а на душе пусто. — Стал неспешно одеваться.

— Выходит, ты всегда врал? И тогда перед армией — в последний день, и сегодня?