— Без согласия жильцов не имеют права сносить дом, — ответила Лелька.

— А кому нужно это согласие? Зацепят лачугу в бульдозер и спихнут в овраг. Засыплют землей, и все на том. Да и есть ли такой дурак, чтоб от новой квартиры отказался? Я таких не видывала.

— А как же ихнее жилье будет? — указала на дом Сергея.

— Кто ж знает? Может, ради квартиры приедет кто-нибудь.

Лелька наспех прибрала в своем доме. Обмела паутину, подмела пыль, протерла окна и столы, слегка протопила печь. А когда понесла выбросить мусор, приметила — что-то есть в почтовом ящике. Она достала письмо. Конверт заклеен. По ил нем ни слова.

Лелька вскрыла его, достала сложенный вчетверо лист, исписанный убористо: «Когда-нибудь ты достанешь это письмо и прочтешь все, что я не смог сказать тебе при встрече. Поверь, вовсе не из боязни пишу это письмо, встретиться с тобой не могу из-за срочности отъезда, он не просто неизбежен, а необходим. Я не хочу больше работать в частной охране Грязная и неблагодарная эта работа не приносила морального удовлетворения, не соответствовала моим взглядам. Считаю, что всяк должен получать сполна за ошибки и подвиги. Коль есть человеку чего опасаться, значит, он прохвост. И я не намерен подставлять свою голову за негодяев. А потому уезжаю на Север. Меня берут рыбаком на судно. Испытаю себя на первой путине. Если получится и все пройдет хорошо, останусь надолго. Коли не повезет — вернусь домой, найду другую работу. Но я буду очень стараться. Мать поедет со мной. Она сама так решила. Впрочем, мы с ней привыкли делить пополам наши беды и радости. Уж она всегда дождется меня на причале. Хотя ждать ей уже тяжело.