Дмитрий ГАВРИЛОВ

ПРОЩАЙ, ВАНЯ!

Иван сидел насупившись, изредка посматривая в сторону жены. Та весело подмигивала своему ненаглядному, а уж как плясала, как плясала, ведьма, как вертелась - всем на диво. Гости только и ахали. А у батюшки аж челюсть отвисла, когда рыжекудрая Василиса плеснула в него последки из левого рукава. Зажмурился... но брызги в миг расплылись по полу горницы синим озером. Ставни терема разверзлись, и набежавший ветерок задул свечу за свечой, а полная луна, проникнув мутным взором сквозь пустые глазницы окон, отразилась в водной глади. - Что, Ваньша? Попал? - ухмыльнулся старший брат и толкнул Ивана в бок. - И не говори. У всех бабы, как бабы, дуры и есть дуры. А мне вон досталась... Василиса... Премудрая, - совсем загрустил Иван. Жена меж тем пошла, выкаблучивая, вкруг колдовского пруда и, широким движением белоснежной ручки из правого рукава пустила по нему лебедей. Ведьмовские очи Василисы подняли супруга из-за стола. Точно одержимый лунной болезнью, он двинулся к ней, шепча ласковые слова, что-то про рыбок, заек и кисок. Да, разве один Иван? Сам государь-батюшка, поддавшись магнетизму невестки, слез с трона и зашагал по ступенькам вниз, где бояре да боярыни, словно лебеди да лебедушки, норовили водить хоровод. - Аль не признал меня, Иван-царевич? - спросила Василиса очарованного супружника. - Ты жена моя, Василиса Прек... Прек... Прем...мудрая, - медленно проговорил Иван сахарными устами. - Это правильно. А что лицо такое кислое? - молвила она спокойно, но так сверкнула бесовскими зелеными глазищами, что молодому супругу и вовсе стало не по себе. - Бог с тобой, Василисушка! Может, брага крепка, нездоровится... Наверное, съел что-нибудь... Отпустила бы ты меня до дому. - Что ж, с ним и ступай себе, утро вечера мудренее, - сказала Василиса и колдовски улыбнулась на прощанье. А прощанье было недолгим. Припав к холодной, как снег, ладони, Ванька вскочил и, откланявшись родителю, скоренько двинулся к выходу.