Тонкие руки достали трепещущего голубя из клетки и протянули прекрасной даме, от которой исходило золотистое сияние.

Она заговорила, и ее голос словно осветил комнату; от его красоты на глаза наворачивались слезы.

— Крыло, — нежно пропела дама, держа в руке свечу.

Чьи-то пальцы осторожно расправили крыло и передали ей поникшую птицу. Пламя свечи отразилось в глазах голубя как два маленьких солнца.

На губах дамы заиграла улыбка. Пламя свечи коснулось перьев птицы.

Юноша в колодце вздрогнул и сжал голову руками, пытаясь сдержать крик. Боль жгла и разъедала грудь, невыносимо сжимала сердце.

Боль прекратилась так же быстро, как и началась, и он перевел дыхание.

Дама в серой комнате подняла свечу к лицу: при свете ее красота казалась еще совершенней; она могла затмить само солнце.

— Он всегда отличался упрямством.

При звуке ее голоса голубь забился сильнее. На этот раз дама поднесла пламя свечи ближе. Перья почернели, словно бумага от огня. Голубь застыл от безмолвной муки, его пустой взгляд замер на потолке.

Юноша в колодце не смог сдержать стон. Он почти забыл, что голову надо держать над водой. Боль разрывала сердце. Почувствовав странную пустоту, он начал медленно погружаться под воду. Гвозди выскользнули из руки и утонули, оставляя след из пузырьков.

Голова откинулась назад, шею сдавило от нечеловеческой хватки. Кто-то вытащил его из воды и бросил на заросшую клевером землю.

— Мой друг, время умирать еще не пришло. — Охотник не испытывал ни гнева, ни радости при виде беспомощной добычи. Охота закончилась, закончилось и веселье. Гончие кружили вокруг тела, обмякшего на клевере. — Тебе предстоит много работы.