Женщина переворачивает ручку шариком вверх.

— Да я в первую очередь у соседей справлялась. В нашем доме живет много Петиных одноклассников. Вот даже на нашем этаже, в сто девятнадцатой квартире...

— А в сто двадцатой?

— У Бурундуков? Нет, там дети взрослые, живут отдельно. Петя любил играть в шахматы с Арсением Семеновичем и особенно — с его роботом. Что они общего между собой находили, неведомо, но и с тем и с другим Пете бывало ужас как интересно. Готов был ради них не то что товарищей, а и родителей забыть. Ну, робот как робот, оно понятно: для мальчишки любая машина занимательней всего, а вот что он находит в Арсении Семеновиче — не пойму, хоть убейте!

— У сына и спросили бы.

— Спрашивали. Говорит — с ними приятно. Вот и все.

— Приятно или интересно?

Женщина на секунду задумывается, упрямо встряхивает головой:

— Нет, приятно. И меня удивило это слово. Допытывалась: чем же они тебе так приятны? А он: всегда говорят правду. Больше ничего из него не вытянула.

— У вас большая семья?

— Муж. Двое детей. Петиной сестричке три года. Бабушка с дедушкой...

Будто только и ждала этих слов, из кухни выглядывает пожилая женщина:

— Что ж вы в коридоре стоите? Зови гостя в комнату.

Трофимов прошел в комнату, тесно заставленную модной мебелью. Вышитые подушечки лежали на диване, на креслах. Фарфоровые статуэтки поблескивали на серванте. Ковры — на стенах, на полу. Павел Ефимович подумал, что в такой комнате мальчику разгуляться негде.

— Можно посмотреть детскую?

— Пожалуйста. Вот здесь, рядом с гостиной.

Снова тяжелые ковры, спертый воздух. Вышитые подушечки на стульях и детских кроватках. Куклы — большие, в рост ребенка, поменьше и совсем крохотные — все в нарядных платьицах. В идеальном порядке выстроены шеренги игрушечных машин, кораблей, самолетов, ракет. Шкафчик с книгами. В углу — коробка с десятками разнообразных деталей — зубчатые колесики от часов, гайки, болты, гвозди, шайбы...