Однако более всего следователей удивило то обстоятельство, что Ангус отказался от дачи показаний, с помощью которых он мог бы представить свои проступки в наиболее выгодном для себя свете и, хоть в малой степени, защитить себя сам. Более того, он вообще отказался отвечать на какие бы то ни было вопросы. Введя Ангусу имплантат, можно было бы заставить его говорить, но закон, в том числе и правила Объединенных Компаний, не признавали «легальным» использование подобных приемов на допросах. Проводя дальнейшее расследование, полиция Станции так и не смогла выяснить, где и как был переоборудован грузовик «Смертельная Красотка» и кто и почему ее повредил. К кому бы власти ни обращались с этим вопросом, везде жуткая репутация Ангуса оказывалась сильнее официальных документов. По той же причине не было получено никакой информации о путях появления провианта, оборудования и медикаментов, принадлежащих Станции, на борту грузовика Ангуса. Его странные взаимоотношения с Морн Хайланд оставались покрытыми мраком. В течение первой недели заключения единственными словами, услышанными от Ангуса, были жалобы на плохую еду и обращение в станционной тюрьме.

Когда же в конце концов следствие догадалось сказать Ангусу, что его корабль «Смертельная Красотка» будет разобран в досмотровом ангаре Станции на запасные части, пират сорвался с места и ударился головой о стену. Будучи серьезно ранен, он продолжал бесноваться и выкрикивать проклятия до тех пор, пока ему не был сделан успокоительный укол.

Никто ничего не узнал и о том, каким образом он сумел добыть сведения о планах Хайландов, времени отлета их корабля со Станции и направлении полета.