Окружающие люди выражали ее родителям особое уважение, что наполняло ее непререкаемым сознанием того, что деятельность ее отца и матери была наиболее нужной и ценной из имеющихся в мире. Жизнь за пределами гегемонии полиции Объединенных Добывающих Компаний была сплошь пронизана опасностями, представляющими собой угрозу человеческому существованию, чему Дэвис и Брайони Хайланд имели отвагу и решительность противостоять. Дикий космос был опасной штукой, он требовал доблести, твердости воззрений и идеализма.

Мог ли ребенок сомневаться в этом? Кому могла она поведать о своей незаслуженной заброшенности? К тому времени, когда она уже повзрослела настолько, что смогла облечь свои чувства в слова, правильные слова, необходимость в родителях уже отпала.

Заброшенность? Ущербность? Нет. Она была приучена видеть своего отца в образе орла, парящего в небе в поисках хищников. Мать – в образе пантеры, ласковой и мягкой со своими детенышами, но готовой рвать клыками и когтями недругов, угрожающих ее малышам.

Вдобавок к этому, ее родители, бабушка и дедушка, тети и дяди, все единодушно выражали убежденность в том, что и сама Морн в свое время станет полицейским. Благодаря тому, что она была умненькой, способной и всеми любимой девочкой, родня выбрала ее символом продолжения семейных традиций.

Морн согласно им кивала, будто бы принимая возложенную на нее миссию. Тем не менее она знала, что все это неправда. Она никогда не будет полицейским. Когда ее чувства заброшенности и ущербности ушли, на их месте появилось ощущение обиды. Но так как, опять-таки, для выражения этого чувства в ее жизни возможности не было, оно осталось скрытым, загнанным Морн внутрь самой себя. И вместо того чтобы полностью отдаться стремлению походить на своих родителей, она училась держать себя в узде и прятать обиды.

Будучи еще совсем девочкой, она уже успешно справлялась с этой задачей, стойко перенося свои переживания и ни единым жестом не давая знать о них окружающим.