– Оттуда-то я и почерпнул в то время большую часть своих познаний.

Со стороны девушки не последовало никакой реакции.

– Я сложил все это добро в шкафчик Скарла и запер его. Затем положил ключ на место. Он даже не хватился его.

На следующее утро копы сбесились. Они начали обыскивать комнату за комнатой. Заставили нас сдать ключи от шкафчиков и стоять голышом, пока они копались в них.

Когда старина Скарл наконец увидел, что лежит у него в шкафу, он хлопнулся в обморок.

Ангус попытался хохотнуть, но этого у него не вышло. Непонятно почему, но удовольствие от того, что он сделал со Скарлом, потеряло свой привычный вкус. Вместо этого внутри у него появился незнакомое ощущение тошной горечи, как будто кто-то обманул его.

Пытаясь добавить к своему рассказу немного перца, он сказал:

– Доконали его эти картинки. Они были чересчур фривольными для стен школы. И его вышвырнули к чертовой бабушке. Наверно отправили в лагерь для более взрослых.

К сожалению, удовольствия от своей приправы он так и не получил.

– А меня сунули в комнату к трем бляденышам, которые ставили меня раком всякий раз, когда им больше нечем было заняться.

Так я и коротал там свои денечки, пока не улучил минутку и не сбежал.

Взгляд девушки оставался неподвижным. Она по-прежнему смотрела ему в рот темными провалами глаз поверх колен, все еще ждала чего-то. Закончив говорить, Ангус нахмурился. Она заметила это. Подождала немного и спросила:

– И какое отношение это имеет ко мне?

– А? Что? – он прослушал ее вопрос.

– Ты подставил своего соседа по комнате.

Голос Морн охрип от тяжести пережитого, от того, что он сделал с ней.

– Но тот парень был единственным, кто защищал тебя. Подставив его, ты, быть может, навредил себе больше, чем ему. И какая связь у всего этого со мной?

Застегивая комбинезон и постепенно теряя благодушное настроение, Ангус ответил: