– Помогите! Кто-нибудь, помогите мне! Ой, ой, оуууу…

Кэйт тут же подскочила к нему.

– Ну что мне сделать? – закричала она, глядя на его скрюченное тело, на искаженное от боли лицо. И хотя Питер продолжал стонать, она вдруг повеселела.

– Я знаю, что произошло, – сказала Кэйт. – Я ведь лежала на твоих ногах, и они просто затек-ли – и Кэйт принялась тщательно растирать ноги Питера, как она делала, когда помогала маме с малышами Милли и Сиин на пляже. – Потопай ногами. Кстати, знаешь, что ты лежишь на коровьей лепешке?

Через несколько минут Питер наконец почувствовал свои ноги. Кэйт сидела на корточках, о чем-то напряженно размышляя. Питер поднялся и вытер куртку о высокую траву, внимательно поглядывая на незнакомую девочку. Она это заметила и нахмурилась, приподняв одну бровь выше другой. И Питер тут же вспомнил, кто она такая. Как будто на него вылили ведро холодной воды – он узнал девочку и вспомнил ее папу, и всех ее братьев и сестер, и генератор Ван дер Граафа, и как они с Кэйт бежали за Молли по длинному белому коридору. Одного он не мог вспомнить или понять – как он и эта девочка оказались здесь, в этой прекрасной пустынной долине.

– Ты – Кэйт, – сказал он.

– Да, это мне известно, – ответила Кэйт. – Почему бы тебе не рассказать мне о чем-нибудь, чего я не знаю, например – как мы здесь оказались?

– Но я тоже этого не знаю, – ответил Питер. – Не могу вспомнить.

– Ну, попытайся, – сказала Кэйт. – Вернись назад. Постарайся вспомнить, что было между сегодняшним утром и последним моментом, который ты помнишь, и поищи разгадку. Именно это я и пытаюсь сейчас проделать. С нами сегодня произошло что-то очень странное. Мы должны, в конце концов, догадаться.

Молли невозможно было вывести из лаборатории Тима. Когда доктор Дайер попытался вытащить ее оттуда, она оскалила зубы и залаяла на него, как на чужого. Встревоженный и испуганный доктор Дайер оставил ее в лаборатории и вышел в сияющий свет морозного дня.