Вскоре толстенькая пятнистая форель остановилась около его руки. Медленно и очень ловко Питер начал поглаживать ей живот, и уже через несколько минут будто загипнотизировал ее. Момент настал – ухватил рыбу и тут же бросил в траву. Затем поднял добычу и, как учил дедушка, убил одним ловким ударом о камень. Когда он решил еще раз попытать удачи, звук треснувшего сучка заставил его оглянуться и насторожиться. В этом лесу, пронизанном лучами солнца, есть кто-то еще? В конце концов он решил, что это какое-то животное, и вернулся к своему делу.

Спустя полчаса, очень довольный собой, с тремя коричневыми форелями, которых он обернул листьями и засунул в карманы куртки, Питер отправился к Кэйт. Он решил разбудить ее волчьим воем и хитро ухмыльнулся от этой мысли. Но потом вспомнил, как она испугалась прошлым вечером, и подумал, что лучше так не шутить.

Кэйт по-прежнему спала в той же скрюченной позе, капюшон куртки прикрывал голову, а ноги прижимались к тоненькому стволу молодой березки. Завитки рыжих волос выбились из-под капюшона, и их шевелил ветерок. Питер, стараясь не шуметь, присел и взглянул на нахмуренное лицо Кэйт. Даже несмотря на веснушки было видно, какое оно бледное и встревоженное. Питеру стало грустно. Он уже решился разбудить ее и чуть было не коснулся плеча, когда случилось что-то непонятное. Кэйт стала таять в воздухе. Питер в изумлении уставился на девочку, заморгал и протер глаза. Никаких сомнений – Кэйт превращалась в облачко тумана! Питер заставил себя посмотреть по сторонам: на землю, покрытую опавшими желтыми листьями, на муравья, ползущего по травинке, на огромную паутину с большим жирным пауком в центре. Все было ясно, отчетливо видно, только Кэйт стала похожа на изображение плохо настроенного телевизора, она мерцала – никаких четких контуров. Сквозь ее тело уже просвечивал ствол дерева. Питер испугался. А если она совсем исчезнет?

– Кэйт! – крикнул он. – Проснись!

При звуке его голоса Кэйт мгновенно обрела свои очертания и стала обычной девочкой, которая тут же вскочила на ноги.