– Ты видел, как Кощей вышел на сцену?

– Я видел.

– Он поймал бутылку и бросил ее обратно.

– Мне плевать, ангел ли он хранитель Вора, его любовник или его гребаная муза. Он должен исчезнуть.

– Точно.

Наши взгляды встретились. Мы оба знали: мы сделаем все возможное, чтобы избавиться от Кощея.

– Я позвоню менеджеру отеля, – сказал я.

– Пусть позвонит Рой. Мы ему за это платим.

Рой Менторн позвонил и сообщил нам, что менеджер подойдет через десять минут, а сам убрался в спальню развлекаться со своим сотовым телефоном. Мы с Дэви метались взад и вперед, совершая опустошительные набеги на бар. Жаба ввалился в номер с двумя девицами, прихватил пару бутылок своей любимой польской водки «Терминатор», наполовину кислота, наполовину ракетное топливо, и свалил. У Жабы докторская степень по астрономии, нездоровое пристрастие к коксу и зарплата, как и у Роя Менторна. Мы походили на коллектив конца двадцатых годов. В самом начале Вор тоже был у нас сессионным музыкантом, но когда пошли проценты с продаж, гонорар как-то потерял свою значимость.

– Помнишь те первые песни, – начал Дэви.

– Написанные карандашами.

– Ага, все разных цветов.

– На газетной бумаге.

– Они до сих пор где-то лежат.

– Он сказал, это была единственная бумага, которую ему удалось найти.

– Наверное, они стоят теперь целое состояние, – сказал Дэви. Он скинул свой залитый пивом балахон и бросил его на диван. – Господи, как все это достало.

– Угу. У меня такое чувство, будто я выбрасывал из окна телевизор.

Дэви поглядел на меня. Пот размыл белый грим у него на лбу, оставив волнистые линии, похожие на следы прибоя на песке.

– Ты так и не врубился, к чему я клоню? – спросил он.

Я приканчивал третье или четвертое пиво.

– Именно это я и имел в виду под телевизором. Если бы внизу был бассейн, я бы его выкинул, – ответил я.

Дэви в самом деле подошел к окну, раздвинул занавески и посмотрел вниз.