Такой же рыжеволосый появился как-то в нашем дворе, когда мы, собравшись в кружок у тополя, считались, кому водить.

– Рыжий-бесстыжий, – сказал Толька.

– Рыжий, рыжий, конопатый, убил дедушку лопатой, – добавил его двоюродный брат Юрка.

У нашего дворового товарищества были свои законы. Дворовое товарищество не жаловало чужаков. Правда, Рыжий и не напрашивался. Он стоял в сторонке, смотрел на нас большими зелеными, как у тети-Лениного кота, глазищами, и с любопытством слушал нашу считалку. Я остался водить, встал у толстого ствола тополя, закрыл лицо руками и услышал удаляющийся топот.

– Раз, два, три, четыре, пять, – медленно и громко считал я. – Я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват. За коном не стоять.

Я отнял ладони от лица и огляделся. Моя и Сережкина мамы разговаривали на скамейке, дядя Леша, Толькин отец, курил на крыльце, Анна Константиновна восседала на вынесенном из квартиры венском стуле, Чернов в защитного цвета мундире неодобрительно поблескивал очками из-за занавески, а наши все попрятались. Только Рыжий стоял на том же месте, внимательно глядя на меня. На запястье его левой руки голубел диковинный гладкий браслет.

– Браслет у тебя классный, – сказал я. – Махнем на ножик? Со штопором.

Рыжий моргнул, убрал руки за спину и спросил:

– А что вы делаете?

– В прятки играем, не видишь, что ли? – рассеянно ответил я, не сводя глаз с зарослей лопухов. Заросли подозрительно покачивались.

– А как это? – спросил Рыжий.

– Ты что, в прятки не умеешь? – удивился я, не решаясь пока далеко отходить от тополя.

– Не умею.

– Ну ты даешь, Рыжий! Сейчас научим, подожди.

Первым я застучал Юрку, и дело шло удачно, но длинноногий Борька все испортил. Он где-то упорно прятался, я расхаживал вокруг тополя, все расширяя круги, ребята у кона дружно кричали: «Топор, топор, сиди как вор!» – и Борька сидел где-то, а когда я рискнул дойти до клумбы, вдруг выскочил из-за сарая, раньше меня успел к тополю и всех выручил.