– Ребя, примем Рыжего? – предложил я. – Он в прятки никогда не играл.

Толька скривился, Витька пожал плечами, а Ленка сказала:

– Пусть играет.

– Ты, может, и в «колдунчики» не умеешь? – насмешливо поинтересовался Юрка.

Рыжий растерянно улыбнулся.

– Ладно, давай играть, ребя, – вмешался Валерка. – Мне еще стих учить. Води, Леха, пусть Рыжий прячется.

И я опять остался водить.

Наступили сумерки, все собрались у кона, а я все бродил по двору в поисках Рыжего. «Пила, пила, лети как стрела!» – кричала наша братия, но Рыжий и не думал появляться, хотя я дошел до самых ворот и момент для него был очень удачный.

– Принимаем всяких рыжих-бесстыжих! – кипятился Толька.

– Домой он ушел, твой Рыжий, – авторитетно заявил Борька. – Больше не примем. Давай по новой считаться.

Так и не пришел тот рыжий и зеленоглазый. Канул куда-то вместе со своим голубым браслетом. А ножик свой со штопором и двумя лезвиями я обменял на Витькин пистолет с пистонами.

И опять вот, через двадцать лет, стоял какой-то рыжеволосый у тополя, смотрел вокруг, да на окна поглядывал. Пусто было на скамейке у крыльца.

Подошел я к тополю и остановился. Стоял рыжеволосый с зелеными глазами, с диковинным голубым браслетом на запястье, смотрел на меня снизу вверх.

– Где ж ты был, Рыжий? – только и смог спросить я.

– Тут ребята играли, – растерянно ответил Рыжий, – Они меня взяли в прятки поиграть. Игра такая. Я спрятался, потом вышел, а их нет.

– Где ж ты был, Рыжий? – повторил я.

– Прятался.

Скамейка тут оказалась очень кстати. Сел я, оттянул узел галстука, отдышался.