— Смею надеяться, что вы не врете, — на лице мосье Ле Топьена застыло презрение.

— Мы профессионалы, и наша репутация...

— Я покупаю не репутацию, а результат! Не будете ли вы столь любезны перенести свару на другое время и заняться делами? Солнце уже высоко.

— Как скажете. — С магами Жан предпочитал не спорить. — Идемте собирать барахло, ребята.

Наемники, недовольно ворча, скрылись в таверне. Впрочем, двое, застывшие друг напротив друга, не обращали на них никакого внимания. Невозможно было сказать, что изменилось в их осанках и поведении, но теперь никто не принял бы мага ни за вороватого трактирщика, ни за чьего-нибудь добродушного дядюшку. А лучница...

Шарлиз опустила оружие и стояла, выпрямившись, как будто спина ее стала несгибаемой. Взгляд женщины был устремлен куда-то за плечо волшебника, лицо не выражало ничего. Совсем ничего.

— Значит, ты так меня испугалась, что решила покинуть отряд, ведьма?

«Так он решил, что я ухожу из-за него? Глупец!»

— Это не поможет. Рано или поздно тебя поймают за ворожбой без лицензии. И тогда уже ничто не спасет. Тебя и таких, как ты. Полуграмотных гадалок с жалкими крупицами силы, лезущих в дела, в которых они ничего не понимают!

Мысли Шарлиз скользнули по привязанному к поясу кошелю, коснулись причудливо сплетенных бусин. «Слепой глупец».

— Вы грязные, злобные твари, портящие имя всем причастным к искусству, — маг захлебывался от ненависти. — Может быть, мне стоило позволить твоим бывшим подельникам разорвать тебя на месте? Нечего сказать? Ну, что же ты молчишь, ведьма?!

«Потому что я слишком презираю тебя, чтобы говорить вслух. Потому что говорить с тобой бесполезно. Ты не услышишь. Тыне увидишь. Ты слеп и глух ко всему, кроме жажды силы, стервятник».

— Или твои бывшие дружки были правы? Ты и в самом деле хочешь опередить нас? Получить ее первой? — маг сделал шаг вперед, его глаза превратились в две щелки. — Хочешь сама владеть этой силой?