Не стала исключением и Линн. Бекка краем уха уловила намек на приглушенный смешок и закусила губу, чтоб не присоединиться к нему.

— Хэтти! Ты становишься все прямее и прямее, так что, чего доброго, тебя вскоре станут использовать вместо межевого столба! Мы тут все женщины, и маленькие — тоже. Расслабься. Ну а теперь говорите, кого я тут должна осмотреть? Кто-нибудь расхворался? А может, кто-то из девиц входит в пору?

Бекка внесла угощение и стояла у кресла старшей травницы все время, пока та произносила благодарственную молитву и ела. Даже когда мать приказала ей поставить блюдо на маленький столик, а потом постараться найти себе какое-нибудь полезное занятие, Бекка осталась, сделав вид, что не расслышала.

— Разреши девочке остаться, Хэтти, — сказала Линн. Когда она улыбалась, на ее щеках проступали ямочки. Она откусила кусочек ячменного печенья. — Вполне возможно, тут стоит будущая старшая травница. Я слышала, что ее бдение было отмечено чудесами…

— Ты слышала? — Гневный румянец, вспыхнувший на щеках Хэтти, казалось, отразился на лице Бекки слабой краской стыда. — Где это ты слышала?!

Линн тут же отступила на более безопасную почву:

— Где? Да как это обычно бывает… Мужчины и те поговаривают…

— Бдения — дело чисто женское! — Хэтти была неумолимо сурова. — То, что случилось с Беккой, случалось и с другими. Голод и холод ночи бдения кое у кого из девушек иногда вызывают галлюцинации.

— А я слышала, что на этот раз случилось нечто большее… — Линн резко оборвала фразу. Благодаря своим познаниям она разбиралась в человеческом теле куда лучше других и понимала, когда наступает время забыть о заданных вопросах. Бекка в душе произнесла за это коротенькую благодарственную молитву. Травница же продолжала говорить так, будто слов насчет слухов и чудес никто вообще не произносил: — Бекка интересуется искусством врачевания, и у нее вполне хватит ума, чтоб его изучить. Может, именно ей уготовано заново открыть древние знания о том, как по выбору рожать мальчиков или девочек.