Сказав это, Урод положил на столик неведомо откуда взявшуюся папку.

- Когда ты выполнишь задание, я узнаю об этом. Я приду. Временных границ я не ставлю, но лучше сделать все быстро. Видишь ли, я опасаюсь, что время пребывания объекта в пределах твоей и моей досягаемости ограничено. Так что постарайся. Если тебе что-нибудь будет нужно, я тоже найду тебя, - сказав все это, Урод вдруг стал каким-то обыденно-усталым человеком.

- А теперь я пойду, - сказал он и потянулся. - Спать хочется.

И вышел, оставив Алекса разбирать документы.

Сам с собой: Желтый свет. Больной желтый свет. Ты уже давно тут обретаешься?

Равнодушно: Нет. Перебрался буквально месяц назад.

Удивленно: Месяц. Ты измеряешь время... Равнодушно: Да. И поверь мне, ты тоже скоро станешь этим заниматься. Тут больше нечего делать. А время... Мы с тобой его недооценили. Оно надолго переживет нас, (смеется). Правда, глупо звучит?

Глухо, руки прижаты к лицу: Ну почему, смешно? Дети переживают отцов. Насмешливо: Это относится только к тебе. Ты у нас... Гхм. Папаша. Можешь на улицу выйти, посмотришь, чем детишки занимаются!

Устало: Не нужно приниматься за старое. Ты ведь и сам помнишь, как все начиналось.

Серьезно: Помню. Прости. Они действительно были необходимы нам. Но... Ладно. Не стоит. Они и сейчас нужны нам... Почти обреченно: Вот только мы не нужны им.

Все улицы похожи друг на друга днем, смог, пыль, люди, но ночью каждая улица обретает словно самостоятельность. Ночью даже самый захудалый переулок становится Местом. Со своей историей, традициями и порядками. Некоторые улицы ночью веселы и крикливы, как перепившие шлюхи, а некоторые похожи на притаившихся зверей - пойдешь и сгинешь бесследно где-то посередине.