Ковбой лежал на столе, служившем ему кухонным. Рядом стоял худой мужик и сосредоточенно лупил Ковбоя плоской доской по лицу. С каждым ударом от лица летели брызги, и Ковбой начинал дергаться.

- Эй, Чудик. Бить человека по лицу нехорошо.

- А? - Худой развернулся, ошалело взглянул на Алекса и крикнул в глубь помещения. - Гриша, козел, кто тут шляется, твою мать!?

- Я с Гришей уже познакомился. Очень он плох. Кашлял сильно. Ты бы Ковбоя отпустил... Мне он нужен очень.

Худой не стал тратить время на разговоры, его левая рука метнула в Алекса доску, а правая метнулась к поясу, где висел пистолет, старая модель, находящаяся на вооружении у правительственных сил поддержания порядка. Все это Алекс восстановил в памяти потом, после того, как он поймал доску, сделал два молниеносных шага вперед и раскроил этой же доской голову худому. "Плохо сработал, - подумал Алекс, глядя на то, как Ковбой выдувает кровавые пузыри ртом. - Надо было раньше сюда заявиться."

Лечить Ковбоя легко. Неизвестно, знали ли это налетчики, но когда-то давно Ковбой провел несколько операций по увеличению уровня собственных регенеративных способностей. Собаке с ее заживляемостью было до Ковбоя далеко. На нем все заживало буквально в течение нескольких часов. Правда, заживало не косметически... Поэтому при взгляде на сумасшедшее сплетение уродливых шрамов на месте лица Ковбоя становилось не по себе. Хуже было со сломанными руками. Тут требовалось несколько спокойных дней, а таким сроком Ковбой, видимо, не располагал.

- Что так рвануло? - спросил Алекс, наблюдая, как маленький Ковбой, неуклюже сжав перебинтованными руками стакан, глотает спиртное.