Однако созидательный процесс затрагивает те области сознания, к которым мы не имеем доступа и которые не можем контролировать. Темные глубины этого магического водоема вдохновения иногда рождают образы и картины, которые пугают и ужасают. В результате мы совершаем поступки под влиянием многих факторов, а такой герой, как Кот, подвержен двойственности. Как и все мы, он либо осознает, либо не осознает реальную причину того или иного действия, даже если считает, что она ему известна.
Подобные вещи могут испугать людей, никогда не пробовавших себя в ремесле писателя; но герои, живущие в виртуальной реальности воображения автора, становятся живыми людьми. Писатель может изображать из себя Господа Бога, но не в состоянии отнять у своего героя свободного волеизъявления. Тот восстает и заявляет: «Нет, ты не можешь заставить меня сделать это!» — или неожиданно для тебя он проникается неприязнью к другому герою; или появляется на арене, где разыгрывается действие, в самый неподходящий момент и уводит повествование в непредсказуемом направлении. Однажды я спросила у мужа (Джеймса Френкеля, издателя), будет ли абсурдным утверждение, что я провела психоанализ одного из героев. Он ответил, что нет, потому что хорошо обрисованный персонаж должен быть настолько реален, чтобы его можно было подвергнуть такому исследованию.
Во всяком случае, для меня Кот — это нечто гораздо большее, чем совокупность черт характера, и всегда останется таким. Можно лишь гадать, сколько времени понадобится, чтобы рассказать его историю до конца. Я уверена лишь в том, что согласна жить и состариться вместе с ним.