- Ой, мальчики, какие вы нарядные, прикинутые, с фенечками. А зачем вам эта штучка и та палочка?

- Эта штучка, зазноба ты моя, зовется булава, и служит толико тому, чтобы головы своими лепестками компостировать. А палочка-ковырялочка именуется сулицей. Мечется она так, - свой рассказ Путята сопровождал поясняющими телодвижениями. - Подивись, какой наконечник с зубчиками, так запросто не вытащить. Из щита, например, ино из мяса на лядви - ежели доспех пробьет.

Тут и Ракша охотно подключился.

- А вот это сабелька, она обоюдоострая только на елмани, то есть на конце, поколику ей рубить надо, лучше с коня, с потягом. Есть тут и дол, выемка, по которой кровь стекает и клинок не ржавит.

- А я с коня больше любил топором бить. - вступил косматый Еруслан. - Сила удара хоть куда, череп вместе с мисюркой напополам и даже отдачи не почуешь. Кто-то может сказать, что сабля много легче, но ведь воину не легкости добиваться надо, а скорой вражеской погибели.

Дамочка слегка завибрировала и прижалась к Мите, который показался ей наиболее безобидным и предсказуемым, благодаря свой невзрачной наружности и скромной мускулатуре.

- Эй, юноша, они мне не сделают больно?

Митя ощутил какое-то неприличное удовольствие из-за того, что появилось существо, если более испуганное, чем он, и поспешил "утешить".

- Я, конечно, не эксперт. Но мне кажется, что если топором сильно ударить по черепу, незащищенному шлемом, то это практически не больно. Оп-ля и свет в конце туннеля.

- Ну, что ты, сладкая моя, спужалась, мы зря не обидим, - Путята элегантно поднес рюмку с водкой красавице, а Мал заиграл на визгливой дудке что-то неудобоваримое. - Вкуси, заноза сердца моего.

Красавица не стала кочевряжиться, мгновенно хлопнула сто граммов "для храбрости", не поморщилась и не попросила закусить. При свете лампы Митя приметил, что она давно уже не девушка. Хотя годы никоим образом не испортили ее. Скорее наоборот.