- Каком еще институте? - оторопел Митя, чувствуя уже неладное.

- Каком-таком институте? - цепко отреагировал Путята.

- В таком-сяком, в кирпичевском. Я там работала когда-то, а если точнее, не столь уж давно, пару лет назад.

Митя встрепенулся. Это ж нарочно не придумаешь! Едва появляется компания ряженых психопатов, задумавших пробраться в центр кагэбэшной науки, как тут же словно из пены пивной возникает дура, которая всуе упоминает эту секретную контору. А может она, вообще, ментовская наводчица?

- И зачем работала при своей красе писанной? - ласково подмигнул Ракша. - Утехи ради либо за пропитание? Чему предавалась там долгими трудоднями?

- Мальчики-с-пальчики мои, а об этом никак не нельзя. - Светлана повела пальчиком около губок.

- Может, над плитой зазнобу подвесить? - предложил Еруслан, у которого до сих пор не было видно глаз.

Женщина мигом прижалась к Мите и как будто даже задрожала.

- Это что отморозки, что ли? Сразу так, над плитой.

- Да я тебя, за эти слова про институт, на привокзальную площадь отправил бы работать, без выходных, - сказал, но не слишком громко Митя, стараясь отстраниться от женщины.

- Мы - витязи, в отличие от этого мелкого фраера, - пьяно икнув сообщил Еруслан. Он тяжело поднялся и потянулся к максимально отшатнувшейся Светлане. - Человеку без бабы можно, но не нужно. Раззуделась плоть моя на твои прелести.

- От возбуждения плотского хорошо помогает колокольный звон, особенно если сам звонишь, - заметил Глеб, однако не поторопился на помощь грешнице. - Боюсь и у меня раззудится, я ведь последний раз блудом занимался в допетровские времена. На масленицу, разговелся как-то значит, в баню пошел. Тут откуда ни возьмись, девки голые... Может, я в чужую баню попал? А потом триста лет блудный грех замаливал, звонил, значит, в колокола...

- Это из-за Глеба царь-колокол свалился, - подмигнул Мал, который, тоже стал пристраиваться к женщине.