- Что значит "принадлежит"? - снова с досадой спросил Бывший Лошадь, Почему ты так много стал употреблять непонятных слов?

- Я читаю старые книги, - ответил Пес.

Но его товарищ только помотал головой.

- Книги!.. Кому это нужно теперь? Лучше прокрутить через стенку.

- Над книгой думаешь. Она не скользит так быстро, как стенка. На каждой строчке можно остановиться, когда захочешь. Даже Жу все чаще стал брать старые книги из хранилища.

- Вот я и говорю, что ты становишься похож на Жу. Просто ужасно!

- Разве ты его не любишь?

- Ты очень хорошо знаешь, что я люблю его больше всего на свете. А ты?

- Я тоже.

Они замолкли. Вокруг стало сереть. Сами собой потухли осветительные дуги над главным фасадом. Молодая трава, которая при луне казалась политой молоком, сейчас сделалась черной, словно свернувшаяся кровь. Но в кустах уже чирикнула первая птичка, голосом неуверенным и как бы вопрошающим: что это? Взаправду утро или еще какой-нибудь оптический фокус?

- Как ты думаешь, - спросил опять, несколько погодя, Бывший Лошадь, почему Сапиенсы не трогают птиц? Ничего в них не изменяют?

- Жу мне говорил, что их оставили как контрольную ветвь эволюции.

- А! Он с тобой и про это говорит?

- Так, между делом.

- Ты уже научился во всем его понимать?

- Что ты! Этого не смогли бы даже и люди!

- А почему на земле не осталось людей? Зачем Сапиенсы их всех переделали?

- Сапиенсы их не переделывали. Люди сами переделались в Сапиенсов. Какие-то клетки усиленно развивались, а другие притормаживались, и вот понемногу все люди стали Сапиенсами.

- Неужели никто из них не захотел остаться просто человеком?

- Ах, глупый! Но ведь это происходило помимо их воли, как бы само собой.

- Послушай! - вскрикнул вдруг Бывший Лошадь в сильном возбуждении. - Наш Жу действительно может все-все?

- Не знаю.