Описывая в воздухе широкие круги, чайки приближались к ферме. Она была их следующей целью. Нат заторопился к своему коттеджу. Подходя, он видел, как автомобиль развернулся около крыльца и поехал обратно. Поравнявшись с Натом, он резко затормозил.

— Девочка дома, — сказал фермер, — твоя жена беспокоится. Ну, что ты обо всем этом думаешь? В городе говорят, что все это устроили русские. Накормили птиц какой-то дрянью.

— Как им это удалось? — вяло удивился Нат.

— Только меня не спрашивай. Сам знаешь, как выдуваются такие истории.

— Вы у себя на ферме укрепили окна? — спросил Нат.

— Глупости. У меня и без того хватает работы.

— На вашем месте я бы заколотил их.

— Чепуха! Бояться птиц? Если хотите, можете приходить всей семьей ночевать к нам на ферму.

— Нет, спасибо за предложение:

— Ну ладно. Увидимся завтра. Надеюсь попотчевать вас завтраком из жареных чаек!

Фермер ухмыльнулся и повернул машину к воротам.

Нат заторопился дальше. Мимо маленькой рощицы, мимо старого амбара и, наконец, через кусты, огораживающие оставшееся поле.

Перепрыгивая живую изгородь, он услышал шум крыльев за спиной. С высоты на него спикировала черноголовая чайка; промахнулась, поднялась и начала разворачиваться для нового захода. В ту же минуту к ней присоединились еще птицы: шесть, семь, дюжина. Нат отшвырнул мотыгу. Сражаться было бессмысленно. Прикрывая голову руками, он побежал к коттеджу.

Птицы продолжали атаковать — бесшумные, молчаливые. Только крылья со свистом рассекали холодный воздух — жуткие, хлопающие крылья. Предплечья, запястья, шея кровоточили от ударов.

Главное — не дать им добраться до глаз. Остальное несущественно.

С каждым заходом, с каждой новой атакой птицы становились смелее. И совершенно не думали о себе. Нацелившись слишком низко, они промахивались и разбивались, падали и простирались на земле.