Ладно, сидя за камнем, ничего путного не надумаешь. Девушка подыскала взглядом подходящее дерево, и, не разгибаясь, прыснула за него. Оттуда - за другое. Подальше от кустов. Выглянула из-за ствола - так никто и не показался, не выдал себя ни единым звуком. Она еще немного попетляла меж стволов, потом, остерегаясь, снова пошла ровным шагом, готовая упасть навзничь при малейшем шорохе.
Но больше в нее не стреляли.
***
Последнюю четверть версты она шла на стук топора. Лес, обобранный листопадом, с жадной радостью подхватывал любой звук, разнося далеко окрест по желобам оврагов. Издали топор звучал звонко и грозно, словно неведомый рубщик вознамерился свести лес на корню, но, чем ближе она подходила, тем глуше и обыденнее стакивалось железо с мертвой древесиной.
Он стоял к ней спиной. Светловолосый, обнаженный до пояса мужчина, сделавший короткую передышку, чтобы утереть пот со лба и собрать в кучу разлетевшиеся по прогалине поленья. Он? Не он? Вроде не похож… Невысокий, худощавый, с заметно выпирающими лопатками. Светлые волосы до плеч. На шее болтается какой-то оберег, сзади виден только узелок шнурка.
Мужчина установил на колоду толстый березовый чурбан, замахнулся и всадил лезвие до середины. Взбугрив мышцы, поднял колун вместе с бременем, повернул и с размаху ухнул обухом по колоде. Чурбан, треснув, распался на две желтеющие половинки. Он подобрал ту, что легла справа, заново умостил на колоде.