— О, так ты умеешь быть любезным!

— Скорее, искренним. Ты очень привлекательна.

— Мое имя — Ульбана.

— Очень тебе подходит.

Не сговариваясь, они поехали бок о бок. Ульбана рассказывала:

— Поначалу я просто взбесилась, когда увидела на моих землях всадника. Я давно уже тебя замечала, но прежде не успевала догнать и запугать как следует. У меня была даже мысль накопать здесь ям-ловушек, но в таком случае могла пострадать лошадь, а допустить этого я не могу… Ты веришь в переселение душ?

— Никогда об этом не задумывался, — признался Эрингил. — Мне довольно моей теперешней жизни, а о будущей я как-то не заботился.

— Я верю, — проговорила девушка задумчиво. — Я просто убеждена в том, что когда-то была лошадью. Я люблю этих животных гораздо больше, чем когда-либо смогу полюбить человека. Во всяком случае, так мне кажется… Казалось, — поправилась она, искоса глянув на Эрингила. — Ты ведь тоже любишь?

— Лошадей? — рассеянно переспросил он, поскольку в этот самый момент думал о ее груди, пытаясь представить себе ее форму.

При дворе короля Бритунии существовала такая игра: какая-нибудь дама (полностью одетая) садилась на трон, и десяток кавалеров, претендующих на ее благосклонность, рисовали ее обнаженной. Тот, кто угадал, как на самом деле выглядят ее груди, получал право провести с дамой ночь.

Пару раз Минта участвовал в подобном развлечении, но, естественно, никогда не имел даже малейшего шанса на выигрыш, — дамы в его изображении выглядели жуткими монстрами, а их грудь неизменно напоминала соски кормящей суки. Одна дама даже подослала несколько слуг с дубинками, чтобы они тайно побили Минту, подкараулив его в темном переулке.

Эрингил так глубоко задумался обо всем этом, что не сразу понял суть вопроса Ульбаны. «Любишь?» — проговорила девушка, и внезапно молодой человек понял: да, он влюбился в нее, влюбился с первого взгляда. Влюбился еще до того, как понял, что перед ним — не взбалмошный юнец, а весьма эксцентричная, но невероятно притягательная девушка.