Тол понял, что выдал себя: как ни старался он имитировать поведение истинного аристократа, все же низкое происхождение дало себя знать. Ни один маленький аристократок, даже сгорающий от любопытства, не стал бы сплетничать со всезнающей молочницей. Подслушать разговор — еще куда ни шло, но беседовать с нею самому…

— Я поймал ее на… одном деле, — соврал Тол. — И она, чтобы откупиться, выболтала мне все, что было у нее на уме. В том числе обмолвилась она и про демона. Что тут такого?

— Да ничего, — пожал плечами Эрингил. — Зачем ты оправдываешься? Ты не совершил ничего постыдного.

Тол глянул на него с ненавистью. Просто нечестно, что этому парню даром дается то, над чем Тол работает не покладая рук. Откуда у Эрингила эта осанка, этот разворот плеч, эта спокойная манера разговаривать с низшими по происхождению — не обижая, но и не нарушая дистанции, которую установила между ними сама судьба?

«Он никогда не забывает о том, кто мой отец, — думал Тол. — Эрингил всегда наполнен сознанием своей аристократичности. Все его предки были воинами, в то время как мой дед еще был крестьянином… Чтоб он провалился, старый хрыч!»

Вслух же Тол произнес:

— На самом деле неплохо было бы произвести разведку. Если в городе действительно есть теперь собственный демон, хорошо бы решить, как поступать с ним дальше: уничтожить или подчинить. В конце концов, ручной демон может сослужить Вольфгарду хорошую службу.

Последняя фраза особенно понравилась Толу. Вот так-то! Умение думать о пользе для всего города — признак истинной аристократичности и высоты духа. Ну, что теперь запоет гордец Эрингил?

А Эрингил, ничего не подозревающий об истинных мыслях и мотивах Тола, подхватил:

— Отличная идея! Думаю, кому-нибудь из нас стоит попросту зайти туда в гости, сделать вид, что обознались, — или еще как-нибудь…

— Вот ты и зайди к нему, — послышались голоса со всех сторон.