Наши взгляды встретились, но я не собирался отвечать. Ему было не дано понять, а если бы он смог, то не счел бы нужным вникать, какой неосознанный суеверный страх вызывал у меня этот зомби. Чувствовать, быть свидетелем его смерти, и в то же время наблюдать какое-то подобие жизни…

— Кто такая Конни? — поинтересовался Рэндон.

Айкман недоуменно повернулся к нему.

— Кто? — переспросил он.

— Тремблей назвал какую-то Конни в тот момент, когда… Де Монт делал инъекцию, — пояснил Рэндон. Хотя он остался недоволен моим отказом выполнить его приказание, но, тем не менее, не мог допустить, чтобы какой-то чужак сделал меня мишенью для своих стрел. — Одна из тех, кого он убил?

Айкман покачал головой.

— Она была его сообщницей. — Его глаза снова уставились на меня. — И казнена, между прочим, во время предыдущего полета на Солитэр.

Я сжал зубы.

— Мистер Келси-Рамос… с вашего позволения, можно уйти?

Несколько мгновений он изучающе смотрел на меня, затем кивнул.

— Да, конечно. Может быть, на обратном пути сумеете заняться этой проблемой…

Я дал понять, что принимаю это предложение к сведению, хотя и не стал возражать сейчас…

— Я буду в каюте, если понадоблюсь, — промолвил я на прощанье.

— Могли бы заглянуть в камеру будущего зомби, — добавил Айкман, когда я повернулся, чтобы уйти.

Я, помедлив, обернулся. И снова эта ненависть… Но на сей раз не только она. Что-то очень напоминающее злорадство.

— В самом деле? — спросил я.

— Как хотите, — с наигранным безразличием произнес он. — Целиком на ваше усмотрение. — Продолжая разыгрывать равнодушие, он демонстративно повернулся ко мне спиной, делая вид что поглощен созерцанием Тремблея.

Мельком взглянув на Рэндона, я увидел в его глазах мое собственное замешательство и без звука покинул рубку.