– Тебе что же, свобода не дорога?

– Мне дороги мир, законность и гарантированное здравоохранение.

– Со временем здесь и без европейцев наладится жизнь.

– Когда наладится? Через сотню-другую лет?

– Да хоть через сотню-другую. – Сниффи пожал плечами. – Куда нам спешить?

– Через сотню-другую лет, дурачок, мы оба будем давным-давно мертвы!

Сниффи рассмеялся.

– Если мы и умрем, то уж точно не от старости.

– Напрасно веселишься. Ведь после того как во внутреннем дворе университета приземлился один из вертолетов европейцев, тебе не позавидуешь.

– А что европейцы здесь позабыли?

– Они горят желанием то ли препарировать тебя, то ли арестовать.

– Арестовать меня? Но за что? Ведь я преступлений не совершал.

– Оставь меня в покое, – сказала Сесилия, не скрывая отвращения.

Бедняжка Сесилия была бесхребетной интеллигенткой с узкими взглядами на жизнь.

Она знать не желала, что, разработав омолаживатель, Сниффи всего лишь выполнил работу, заказанную преуспевающими медицинскими компаниями.

– Сесилия, давай решим, что нам делать дальше.

– Возвращайся на ферму, а я тебя не выдам.

– Разумеется, не выдашь. Куда ж ты денешься?

– А с чего это ты рассчитываешь на мою помощь? – спросила Сесилия, разглядывая листок.

– Ты уже позабыла про куриную печенку и про инъекции?

– К черту твои инъекции!

Сниффи бережно извлек из кармана джинсов пузырек, отвинтил крышку и, демонстративно принюхавшись, прошептал:

– Чистый омолаживатель. Обезвоженный, с характерным запахом. Высшая проба!

– Уходи. – В голосе Сесилии явственно прозвучало отчаяние.

Сниффи заметил на ее висках бисеринки пота. Несомненно, ее организм требовал новой дозы дурмана.

– Тебе не обойтись без очередного вливания, – сказал он. – Подумай, сколько больных погибнет, если ты ослабнешь или заболеешь.

– Уговорил. Но не здесь же...

Сниффи быстро оглядел обширное помещение госпитальной палатки. Повсюду на складных койках под одеялами цвета хаки лежали перевязанные окровавленными бинтами раненые. Никого постороннего и ничего подозрительного.