Пробовали падать: человек прилипал к склону почти вертикально, чувствуя при этом, что лежит.

Пытались забросить шнур с петлёй, зацепить ветку поближе к вершине. Выходила та же ерунда, что и с палками. Не долетало.

У Арсения от нервов вконец расстроился желудок; он то и дело, выпучив глаза, бегал в густые заросли. Михал Михалыч панике не поддавался, хмурил лоб, крутил пальцами подбородок, но решения тоже не видел.

Арсений с отчаяния пытался звонить - все равно куда, но телефон мёртво молчал. Глушь.

В конце концов решили возвращаться за помощью. До Малаховки километров двенадцать, часа три шагом. Оставался, правда, вопрос, как объяснять про пупырь, но эту проблему Арсений малодушно переложил на Михалыча.

Сам он оставался на всякий случай караулить застрявшего Щербину.

Кругленькая фигурка Михал Михалыча закатилась в гороховое поле и пропала из виду. Арсений вздохнул и прикинул, что бы ещё попробовать.

Он побродил вокруг пупыря, считая шаги и выяснил, что в окружности тот метров шестьдесят, а значит радиус "футбольного мяча" около десяти метров. Что деревья, торчащие из бугра параллельно земле, ничуть не клонятся вниз. Что между травяными пучками не проглядывает земля, а ведь если бы почва действительно натянулась на громадный "мяч", проплешины должны бы появиться.

Арсений закрыл глаза и шагнул на пупырь. Никаких странностей в ощущениях: будто идешь по тому же ровному лугу. Глянул под ноги - крутой склон, голова немедленно закружилась. Снова зажмурился и продолжил путь, считая шаги.

Чуда не произошло. Вернее, чудо продолжало оставаться неизменным: Арсений опять вернулся в исходную точку. Согласно подсчетам, повернул он буквально метрах в двух от подножия. Два метра условно вверх, необъяснимый и неощутимый поворот и два метра вниз.

Вот такая арифметика.

В тине мощно плеснуло. Видно, ходил там здоровенный сазан, смотрел из-под воды на глупого человечка и посмеивался в четыре уса.