- Я вовсе не такой, на самом деле, - сообщил он плачущим голосом, - это был просто терапевтический прием...

- Чего?

- Ну, мне показалось - ты такой размазня, и сам жаждешь, чтобы кто-то на тебя накричал. Вот я и решил тебе подыграть.

- Вы серьезно ошиблись, господин психолог. Я человек тихий, тактичный и деликатный. Но вовсе не размазня.

Я выстрелил ему в голову. Коэлито умер очень быстро. По всей комнате летал кровавый пух.

Эти окрашенные кровью пушинки, медленно плывущие в воздухе... Они что-то напоминают... Как будто диковинные красные звезды, но не из нашей вселенной - из какой-то другой...

На протяжении всего моего рассказа отец Себастьян, как игрушечный болванчик, с горестным видом однообразно раскачивал головой. Когда я закончил, он принялся еще и повторять:

- Что ты наделал, Мануэль! Что ты наделал!

В конце концов, мне надоела эта заезженная пластинка, и я сказал:

- Не стоит сваливать всю ответственность на меня одного.

- Но ты ведь убил человека!

- Ну, на самом деле, это не так. В смысле, не человека - трех человек. Или четырех.

- Вот как! У тебя проблемы со счетом до четырех?

- Да нет, просто с вашим убийством, а до него осталось совсем немного, число моих жертв возрастет до четырех. Но, с другой стороны: вы ведь еще не труп.

Он вдруг издал весьма своеобразное восклицание на вдохе, и принялся медленно сползать со скамьи.

Я склонился над упавшим отцом Себастьяном, и похлопал левой рукой по его щеке. Слава Богу, очнулся он быстро. Ведь времени у нас оставалось все меньше, а мы не все еще успели обсудить...

3

Леона Санчеса все называли не иначе, как Учитель Санчес.

- Я обращался со своей проблемой к психологу, но он ничем мне помочь не сумел. - Сообщил я ему при первой встрече. - Теперь не знаю, что и делать...