Всплеск. Нирвана. Плывешь в искристом и тягучем янтаре, обливаешься жарким потом. Как пескарь на сковороде. Было падение, веселое падение в огнях и тарараме, теперь океан вокруг. Океан неподвижного тумана. Ему все равно, что порождать и что созерцать. Ему не нужно пространство-время: он и есть и пространство, и время, и еще семь с гаком измерений впридачу. Ему неизвестны законы: он всегда вне закона. Дышать там нечем, но дышать там и незачем. Там тихим сразу становишься, поскольку масштаб свой и место свое вдруг понимаешь.

И тогда сгущаются из тумана тени.

Паханы на сходку съехались! Рыба, качающаяся в кресле на колесиках. Рядом дядька-Водолей со звездой во лбу; по другую руку красноглазый маршал Овен. Всесокрушающий Телец и всевидящие Близнецы; рассудительный Рак и мудрый ярый Лев; ехидная утешительница Дева и ядовитый целитель Скорпион -- все они прокурорски глядели на меня. Туман, удушающий туман, похожий на время, -- почему туман всегда так похож на время? -- занавешивал вращающуюся сцену. Меня взглядом не прошибешь, но как не ощутить в этой обстановке свою презренную принадлежность? Слаб человек, раздавят его одним нажимом пальца будто блоху зазевавшуюся.

И -- таковы их привычки -- вокруг и над ними, словно отражение или сон, рисовалась вселенная, во всех своих неприглядных подробностях. Пылал горизонт, в небесах кипели созвездия, бегали во тьме друг за дружкой спятившие собратья мои.

Современность наша никак не способствует крепости духа, и поэтому неуютно было мне в компании вседержителей. Они не запугивали: кому придет в голову запугивать крапиву, сдуру

проросшую сквозь щели в бетоне плаца? Они ничего не предлагали: никто не предлагает посторониться муравью, чей маршрут пересекся с движением бронетехники. Они просто изучали диковинный экземпляр.