Я догадывался: мой случай был им любопытен из-за полной невозможности моего случая. Мне давно полагалось обратиться в какую-нибудь мохнатую сволочь и понятливо подвывать в стае одного из демонов, этих самоопределившихся креатур (кроссворды читайте, неучи! кроссворды -- средоточие истин и прямой путь в чудесные поля!), выдвиженцев тьмы, именующих себя земными богами. Иль, на выбор, попросту помереть, преставиться от очередного несчастного случая, наложить на себя руки, скончаться от сердечного перенапряжения, -- подробности по вкусу. А мне -- вот он я, в центре Круга, жив-целехонек! -- как всегда, все пофиг. Даже собственная судьбина. Плевать на сложности нового уклада со всеми его передрягами, законами да беззакониями!

3

Со школы, кажется, ничего кроме последних страниц не читал. А вот в школе, в период бурного созревания, глотал запоем. У классика доходчиво изложена суть фатализма; нынче само слово фатализм переиначено, по-другому оно произносится, абсолютно по-нашенски, да ведь не в произношении суть. Суть в том, что ты усвоил: дергайся, не дергайся, ничего для тебя в мире не изменится. Не станешь ты счастливее, уворовав миллион, что бы ни затеял ты на ворованное; не вдохновишься девочкой по вызову, как бы распрекрасно ее ни обучили; не сумеешь залить тоску ни бормотухой, ни коллекционной бутылью из бургундских погребов. И коль не выпало тебе, то проживешь долгие лета трусливым лохом; а если выпадет -- прогремишь на весь свет и пропадешь. Или -- наоборот. Кому как.

И когда прочувствуешь ты эту незатейливую истину -- нутром, хребтом или, вследствие особенной тупости, черепной костью своей, -- тогда и подойдешь к основополагающему выводу: не ссучивайся, не вреди братве, разглядывай облака в солнечный день и обходи стороной глашатаев.

Мучители, выудив из меня эту длинную невеселую мысль, вновь в немоте своей растворились: пропали все как один, так ни слова и не проронив. Не заслужил я, видно, слов. Не удостоился вердикта. Мне, воспарившему на миг в сияние, вернули свободу оставаться тем, кто я есть. Ведьмочки, меня завидючи, взыграли и обернулись дивами неописуемыми… нахлынуло тут время тугое, закрутило нас, завертело в пляске хмельной… Когда оклемался, обнаружил, что история вдруг завершила бессмысленное движение свое.