Они дошли до родника, спрятавшегося в сугробе и окруженного волнистым льдом. Белое снежное покрывало было испещрено медвежьими, заячьими и глухариными следами. Румпа гладила следы, и пол пустой комнаты ничем не напоминал о себе. Пробежала белочка, промелькнул олень, волшебный воздух очищал голову и сердце от всех сомнений и тревог. Глиф загреб пригоршню снега и бросил его в Румпу. Она вскрикнула, смеясь. Вдруг разлился красный свет, потом синий и все погасло.

Появилась ведущая. Она с улыбкой отчеканила: - Дорогие друзья, вы смотрели очередную передачу. Пусть восприниматели серии К-217 не удивляются ее краткости. Из-за возросшего числа сенсокиберов объем передаваемой информации стал вновь затруднять реконструированный Сенсотранслятор. С сегодняшнего дня передачи для всего континента уменьшаются на 60%. Предстоит реконструкция. А до тех пор мы будем встречаться с вами каждую восьмую субботу. До новых встреч, дорогие восприниматели нашей образцовой программы.

- Я уже ничему не удивляюсь, - сказал Глиф после длинной паузы.

- Глиф, милый, принеси, пожалуйста, два стакана серебристого.

- Оба тебе?

-Да, оба.

Со вздохом Глиф толкнул дверь, которая к радости всей семьи была поставлена на пять месяцев раньше обещанного.

Дверь не поддалась. Ручка только вертелась вокруг хорошо смазанной оси.

- Глиф, ты еще здесь!

- Дверь не открывается!

- Дверь? Какая дверь? - как в полусне прошептала жена.

Отмеренно, с едва сдерживаемой злостью он сказал: - Дверь в нашу квартиру, расположенную в действительных координатах мегаполиса.

Ее волосы упали на глаза как разорванный флаг.

- Пробуй еще! Сделай что-нибудь!

Муж разбежался, ударил дверь плечом, потом ногой и так пять раз. Он знал, что это не имеет смысла.

Вокруг в бледно-зеленом свете пульсировали голые стены пустой комнаты.

Румпа сидела на полу, сжавшись в комочек, вся бледная. Ей на секунду показались смешными белые волосинки в лимонно-желтых усах мужа, но потом стало еще грустнее. Она заметила, что глаза Глифа цветом напоминали осеннюю траву, побитую первым снегом.