Господин Сфорца не вписывается в тюремный - или все-таки медицинский? - блок. В своем кабинете он смотрелся правильно, а тут ему нечего делать - и холодно, хотя он доволен, проснулся наконец, а до того работал, не приходя в сознание, интересно, сколько? Сколько нужно работать, чтобы глаза стали вот такими вот, словно подернутыми тонкой алой вуалью? Сутки? Двое?

Алваро думает о господине Сфорца, потому что нельзя думать о себе. Потому что его учили подмечать все детали. Потому что ему интересно, в конце концов. Он десять лет мечтал оказаться рядом с Франческо Сфорца - вот, оказался, и даже не на краткий миг, за которым кровавый фонтан и пуля, входящая в лоб... можно хоть углядеться.

Интересно, допрашивать Алваро будет сам господин Сфорца? Вот этими вот руками? Мысль на редкость тошнотворная, до спазмов в животе. Потому что очень легко представить собственную кровь на длинных жестких пальцах. У него руки... хирурга, сказала бы Санча, любившая бульварные романы. Палача, думает Васкес. Потом до него доходит, что вот уж с точки зрения анатомии разницы точно не сыщешь. Юноша слегка морщится.

- Не нравится, как я и думал. Ну какого лешего ради вам приспичило делать это в моей резиденции? Неужели трудно было не на территории корпорации?! Я во Флориде редко бываю? Сдал бы я и вас полиции... у них уже целый гербарий набрался! Ну так что, вы мститель за брата и поруганные национальные идеалы, да? Честно? Обманете - выгоню...

- Да.

- Идиот, - вздыхает человек в майке. Глаза просвечивают сквозь челку, и невозможно уговорить себя, что во взгляде есть хоть что-то, кроме ядовитой иронии. Ни угрозы, ни, Господи помилуй, какой-нибудь там лютой злобы садиста.

Алваро согласен, что он идиот. Еще - сопляк, неумеха и неприличный романтик. Деточка, в общем, как говорила Санча. Санча - не деточка, Санча умница, поступила в европейский университет и улетела в Толедо.

Не так все нужно было делать.