Он говорил, увещевал, о чем-то спрашивал ― она молчала или отвечала изредка и невпопад. Однако время шло, и мало-помалу стена упрямого равнодушия дала трещину, и не в одной привычке было дело: что-то в собеседнике внезапно привлекло ее ― послужило ли тому причиной невзначай оброненной слово или просто ласковая интонация, она не знала. Да и не появлялось надобности выяснять!

Теперь, когда Лот почему-либо отсутствовал, задерживался где-то, она принималась волноваться и скучать, ощущала себя брошенной, не нужной никому и одинокой ― да-да, ей с каждым днем все больше не хватало Лота; незаметно для нее самой он, подобно новому персонажу из воспоминаний, прочно вошел в ее однообразную тусклую жизнь.

Она даже придумала ему подходящую внешность, подобрав из своей памяти наиболее запомнившееся и понравившееся ей лицо. Кем был его истинный обладатель, она не могла с точностью сказать. Но почему-то простодушно верила, что Лот обязан быть именно таким ― или хотя бы почти таким же… Видимо, она нуждалась в этой вере.

― Тебе со мной не скучно? ― Что ты! Как только в голову пришло!.. Мне тебя частенько не хватает. Честно-честно! Я уже привыкла… Угадай, о чем я сейчас думаю? ― Да уж, наверное, о солнечной лужайке или о грибном дожде?! ― А вот и нет! О звездах! ― Ну? С чего бы вдруг? ― Не знаю… У меня всегда… темно… Ночь… И звезды возникают сами… Они такие забавные ― суетятся, мигают… Тебе, поди, и слушать-то меня смешно? ― Нет-нет, продолжай! Это все мой дурацкий вопрос… Извини. ― …А вокруг звезд ― планеты, и на них люди. ― Люди? ― Да. А что тут непонятного? ― Но как ты себе их представляешь? ― Очень просто. Они ― всякие. И такие, как мы, и совсем не похожие… Я не могу так сразу объяснить тебе, какие именно они, мне не хватает нужных слов, да их, пожалуй, и нельзя обрисовать словами, не получится ― их надо видеть.