Он был еще жив, медленно полз вперед, цепляясь скрюченными окровавленными пальцами за мраморный пол. Ужасная рана от поясницы до правой лопатки зияла на его спине, удар был словно нанесен иззубренным тупым клинком, между изломанных костей и рассеченных мышц было видно еще бьющееся сердце. Человек дополз до входа на площадку, возле проема, вырезанного из целого крака, лежали двое стражей, головы обоих валялись где-то внизу под лестницей. Умирающий подобрался поближе к ближайшему трупу, протянул руку к, закрепленной на поясе, фляжке с водой, но вдруг, резко выдохнув, закрыл глаза. Император Шести Пустынь умер, ветер нес песок через открытые врата обезлюдевшего Крологмаркандра.

Безжизненная бурая земля простиралась у подножия горы Черепов, самого страшного места всех западных островов, ближайшие поселения находились минимум в сотне лиг отсюда. Гору венчал известный на весь мир шпиль Тьмы. Длинная вытянутая башня, украшенная мириадами сухих костяков, словно бросала вызов всему живому.

Тихо и пусто было сейчас в заклинательных покоях, спальнях, оранжереях, лекционных залах, коридорах и на лестницах. Площадь перед Шпилем, мощенная черным камнем и огражденная высокой стеной с отрубленными головами на зубцах, являла собой свалку перебитых некромантов и темных магов. Их магистр, носящий титул Единый с Тьмой, словно в насмешку, был пригвожден к алтарю, стоящему в центре, своим же собственным посохом.

Священные леса высших эльфов, Перворожденных, раскинули свои зеленые покровы на сотни квадратных лиг, от гор, что скрывают Внешнее море, до вонючих болот шкрелов и лизардов. В самом центре всего этого великолепия на древнем холме, огороженном мшистым дольменом, в запретном для всех кроме эльфов месте, стояло Великое Древо Жизни, увидеть которое было бы для любого смертного небывалой радостью. Но не пели сегодня дивные птицы в ветвях его, услаждая смелых воинов и прекрасных фей, ибо то, что увидели они этим утром, навеки лишило их голоса.