— Не могу, злюсь! — Капризно фыркнула девушка и скривилась. Из-под верхней губы полезли длинные резцы. Мать не колеблясь, влепила ей пощечину. Взвизгнув, Сташи начала меняться быстрее. Но Левату, нисколько не испугавшись, снова шлепнула дочь по щеке.

— Не смей быть зверенышем! Помни все время, что можешь контролировать себя.

Лицо девушки вновь стало нежным, а кожа ровной и гладкой. Она надула губы, словно собиралась расплакаться и виновато спросила.

— Что я сделала?

Левату потянулась к ней и обняла. Поглаживая по волосам, тихонько зашептала:

— Кто виноват? Никто не виноват. Ты хорошая девочка, Сташи. Правда, не разумная временами. Это огорчает меня, — девушка слушала, уткнувшись носом в шею матери, и размышляла, как удобнее вонзить зубы. А Левату все говорила, — Вампиры живут подобно зверям. У тебя есть сила воли, чтобы прожить лучше. Дорога ведь будет очень долгой. Только зная, что мой ребенок в безопасности, я смогу спокойно завершить свой путь.

Почувствовав смятение, Сташи отстранилась от матери. Она знала, что срок жизни Левату не сравним с ее, но никогда не придавала этому значения. А сейчас почему-то задумалась.

— Не понимаю, мама. Иногда, думаю, ты нарочно унижаешь меня. А сегодня чувствую ласку в голосе. А грубость… попытка защитить? Спасти отчего-то? Я птица, которая боится света. Во мне мало жизни, глаза не имеют цвета, тело — души. Чудовище? Солнце враг, люди тоже. Но и ставшие не семья. Гнездо объединяет наши ложа, но не нас. Что я такое? Никто не скажет.

— Дитя. Мое дитя, — с необычайной для нее нежностью произнесла Левату. Она видела, или казалось, что видит, что-то очень важное. Девушка обняла мать и пошла к двери. На пороге обернулась:

— Мне хотелось бы знать, что такое душа.

— Иди к своим, — печально ответила женщина и через силу улыбнулась.