— Тебя тоже могут убить, дочь нашей матери.

— Не хочу иметь ничего общего с вами, — прохрипела Малесу. Сорванный голос не давал ей больше кричать. Сташи склонила голову на бок и пожала плечами. Малесу пыталась справиться с паникой. Чарующий голос сестры завораживал ее помимо воли. Эти бархатные интонации, ласковый шепот, проникающий в душу, заставляющий вслушиваться и терять себя. Чистая ненависть удерживала ее от падения в бездну. Больше ничего. Если вампирка пожелает, Малесу не сумеет спастись. Терять женщине было нечего. Она находилась в руках твари недоразумением господа своей сестры, и поэтому решила хотя бы отомстить. С наслаждением жертвы стала рассказывать о матери.

— Охотники пришли вчера утром. Видимо пытали ее. Потом приехала я. Мать уже умирала, но они ничего не добились. А я рассказала. Я хотела жить. Сказала, что знаю, где вы обитаете. Почему тебя не убили? — Женщина тряслась и тщетно пыталась сдерживать эту непроизвольную дрожь. Сташи не ответила. Посмотрела на тело долгим изучающим взглядом и повернулась к сестре.

— Она любила. Так почему ты не любишь? Я ни разу не слышала тех слов от матери, что бессчетно повторялись вам. Могу сказать, что поняла бы их, но Левату никогда ничего не произносила для меня так просто. И вот, умерла из-за молчания. Не отказалась и не выдала, хотя могла. Почему? Она не сможет ответить на вопросы. Но я помню уроки. Ты не бойся, я ухожу. Живи. Больше пути наших судеб никогда не пересекутся, Малесу. Прощай.

Девушка наклонилась и легонько коснулась пальцев Левату. Медленно выпрямилась и стремительной тенью пронеслась мимо оцепеневшей женщины, прочь из дома, в серые сумерки утра.

Дупло старого дерева приняло ее на редкость приветливо.

Сташи не могла понять. Отца убили люди. Но те же люди замучили до смерти мать. Зачем? Девушка знала, почему умер отец и весь клан. Они враги. Но разве мать была чужой? Разве она не принадлежит одному с охотниками роду?