Но привкус чуждого внутри определенно оставался. Специально спотыкаясь, вскрикивая, чтобы человек ничего не заподозрил, я продолжала размышлять. Мэрис похоже немного не в себе. Всю дорогу что-то бормотал. На что надеялся? На выселках нас никто не пустил бы в дом, стоило лишь внимательнее присмотреться ко мне. Тем более теперь. В маленьком городе к чужакам относились с изрядной долей подозрения. После расправы над гнездом станут еще агрессивнее.

Мы вышли к окраинам, и тут я увидела пепелище. Дом матери…

Какое-то безумие овладело мной. Подошла к остывшим углям. Потом опустилась на колени и погрузила по локоть руки в жирную и черную сажу. Она того же цвета, что и дыры в душах. Мэрис сделал несколько шагов и встал за спиной.

— Ты знала ее?

Я обернулась и наткнулась на тяжелый, обвиняющий взгляд. Передо мной мужчина, а совсем не юноша.

— Да.

— Отец упырь?

— Да.

— Мать человек?

— Да.

— Сташи?

Я не ответила. Мэрис легко поставил меня на ноги. Не понимаю, как смогла принять его за человека, тем более юношу? Ничего общего. Он взял за подбородок двумя пальцами и заставил смотреть в глаза — рубиновые точки неподвижного ужаса. Мои выглядят также, когда голодна.

— Я опоздал. Отец рассказывал легенды?

— Какие?

— Значит, нет. Идешь со мной. Я легко смогу найти тебя, где угодно. Всегда. Вспомни, если задумаешь делать глупости. Убью, если попытаешься сбежать.

— Даже солнце не убило.

Мэрис наклонился ниже и его губы почти коснулись моей кожи.

— Я могу это сделать. Не обольщайся.

Угроза? Скорее предложение принять слова как данность. Хотелось укусить его. Высушить до конца. Я согнулась пополам, едва не поперхнувшись. Стошнило. Мэрис вытер мое лицо неизвестно откуда взявшейся тряпкой.

— Не думай об этом.

— О чем? — пробормотала я. Меня рвало раз в жизни, когда отравилась, укусив больную женщину. Она была практически мертвой, но я не знала. Слишком юна, мало опыта, злые сородичи.