– Почему бы и нет? И будем надеяться, что застанем самого Герцога. Я буду рада его повидать.

– Я тоже, хотя и не разделяю его пристрастий.

– Зато он разделяет твои. Ты должен быть более снисходительным, сын мой!

Они рассмеялись.

Они заметили Герцога Квинского издалека. Он стоял в некотором отдалении от своего творения, любуясь им с откровенным восхищением. Он был одет в стиле восьмисотого столетия – сплошные кристаллические спирали и причудливые завитушки, глаза зверей, кисейные шишечки, и наконец, перчатки, которые делали его руки невидимыми.

Заметив ландо, Герцог Квинский задрал голову вверх, и его чувственное лицо, украшенное роскошной черной бородой, озарилось улыбкой.

– Да это сама Железная Орхидея во всей своей темной красе! И Джерек тоже с ней! Я благодарю, мой дорогой, за то, что ты вдохновил меня на создание этого шедевра. Прошу, расценивай эту композицию как символ своего триумфа!

У Джерека потеплело на душе при виде Герцога Квинского, что, впрочем, случалось каждый раз. Пусть Герцог не отличался тонким вкусом, зато добродушия ему было не занимать. И Джерек решил похвалить создание, плод трудов Герцога, несмотря на свое истинное мнение об этой работе, которая, честно говоря, была весьма заурядна.

– Насколько ты можешь заметить, мой «Нью-Йорк» из того же самого периода, что и твой «Лондон». Мне кажется, получилось очень близко к оригиналу.

Когда они выходили из ландо, Железная Орхидея на мгновение сжала свою ладошку в руке Джерека, напоминая о недавней беседе.

– Видите ту высокую башню в центре – это Эмпайр Стейт Апартаменте, вся в ляпис-лазури и золоте. Ее возвели для величайшего короля Нью-Йорка – Конга Могущественного, который, как вы знаете, правил городом весь Золотой Век. Кстати, та бронзовая скульптура, которую вы видите на вершине здания – это и есть сам Конг…

– Он выглядит впечатляюще, – одобрила Железная Орхидея, – но как-то не по-человечески.