– Простите меня, неунывающий Джеггед. Я полон предчувствий. Я, выражаясь словами древних, «задыхаюсь от возбуждения».

– Возможно, ты подхватил одно из тех древних заболеваний, мое дыхание, которые вызываются словом, попадающим в наш мозг и заставляющим оный атаковать тело…

– Наука эпохи Рассвета скорее ваша специальность, чем моя, Лорд Джеггед. Я полагаю, вы обдуманно ставите диагноз.

Лорд Джеггед искренне расхохотался, что бывало с ним довольно редко, и обнял Джерека за плечи.

– Нет, мой обворожительный, отравленный обожанием озорник, мой золотой гусь, моя печаль, моя молитва. Я уверен, только ты и здоров из всех нас.

И, верный своей обычной загадочной манере, он не стал утруждать себя объяснением сказанного, а вместо этого обратил внимание Джерека на начало регаты. Над мерцающим морем навис скверный желтый туман, солнце потускнело, и оттого все стало вокруг мрачным и сырым. Огромные смутные тени в тумане поползли, беспрерывно гудя.

Джеггед поправил воротничок, не снимая руки с плеча Джерека.

– Мне обещали, что они будут сражаться до победного конца.

Глава третья

ПРОСИТЕЛЬ ПРИ ДВОРЕ ВРЕМЕНИ

– Все ваше прозябание в подражании прошлому не более, чем упадничество, – нудел Ли Пао.

Миледи Шарлотина откровенно скучала. Китаец, как и большинство странников во времени, был крайне утомителен.

– Вы бы хоть имитировали добродетели прошлого, – он раздраженно одернул свой потертый костюм из дешевого материала, снял хлопчатобумажную фуражку и отер пот со лба.

– Добродетели? – негодующе повторила Железная Орхидея. Ей показалось, что она где-то уже слышала это слово.

– Все лучшее, чем обладало прошлое. Обычаи, мораль, принципы, стандарты…

– Штандарты – это флаги? – спросил Гэф Лошадь-в-Слезах, на мгновение оторвавшись от созерцания своего нового пениса.

– Слова Ли Пао всегда трудны для понимания, – пояснила Миледи Шарлотина, которая была хозяйкой этого вечера. После потопления судов все собрались на ужин в ее обширном палаццо под озером, где она потчевала гостей ромом и корабельными сухарями.